ru RU en EN fr FR de DE hi HI mn MN

Буддийская Сангха в Туве в период протектората

В период вхождения Тувы (Урянхайского края) в состав Цинской империи буддизм, в его тибетском направлении, называемый обычно ламаизмом, не только широко распространился в регионе, но превратился и в официальную и традиционную религию тувинцев. Буддийская церковная организация была активным участником всех событий и процессов ХХ в. Однако, в силу ряда причин, данный вопрос не получил достаточного освещения в советской историографии. В последние годы появились новые специальные работы по истории Тувы и буддизма в Туве.

Однако проблема взаимодействия буддийской церкви и государственных институтов в период протектората по-прежнему остается вне поля зрения исследователей. Например, в обобщающей работе М.В. Монгуш "История буддизма в Туве" вслед за главой "Буддизм в период Цинской династии (1757-1911 гг.)" идет глава "Буддизм в период существования ТНР (1921-1944)". Несомненно, переходный период 1911-1921 гг., когда после выхода из состава Китайского государства, через оформленный в 1914 г. протекторат России, Тува шла к созданию собственного государства, был очень важным для развития буддийской сангхи в регионе. Кроме того, буддийское духовенство, как образованная и экономически влиятельная часть общества, приняло активное участие в политических событиях, во многом определило дальнейший путь развития тувинского общества.

В современной историографии принято относить начало знакомства народов Южной Сибири, в том числе и Тувы, с буддизмом к VI в. Очевидно, первые буддийские миссионеры появились в Саянах еще раньше, в первые века нашей эры, что, в частности, подтверждают наскальные рисунки на территории современной Хакасии. Затем, в VI в. буддизм начинает принимать элита тюркского общества. Однако широкое проникновение буддизма в Саяны было связано с властью монголов, принявших тибетский буддизм (ламаизм). Первые буддийские храмы на территории Тувы появились, очевидно, в китайских поселениях, основанных на территории Тувы монголами в конце XIII в. Приобщение предков тувинцев к основам буддизма происходит в XVI-XVII вв., в период власти Алтын-ханов и Джунгарских правителей. Во второй половине XVIII в., когда Тувой управлял цинский амбын-нойон, монгол Гомбожап, на территории Урянхайского края были построены первые буддийские монастыри - хурэ. К началу ХХ в. в регионе было открыто девять хурэ.

Буддизм в Туве приобрел специфические черты, в регионе не был принят распространенный в Тибете и Монголии институт перерожденцев - хубилганов, высшей ступенью местных иерархов были настоятели монастырей - камбо-ламы. Формального буддийского лидера, высшего иерарха в Туве не было, все хурэ подчинялись главе монгольской буддийской церкви - ургинскому хутухте. Распространение буддизма в тувинском обществе не привело к ликвидации старых традиционных шаманистких культов и верований. На большей части Тувы сформировалась система буддийско-шаманского религиозного синкретизма, тибетский буддизм активно взаимодействовал с местным шаманизмом, появились даже особые служители культа - бурхан-боо, сочетавшие в себе функции шамана и ламы. В Тодже, в силу ряда регионально-культурных особенностей, шаманизм сохранил лидирующие позиции в тувинском обществе.

Период наиболее активного распространения ламаизма в Туве пришелся на вторую половину XIX - начало ХХ вв. Уже амбын-нойон Ользей-Очур проводил политику укрепления церковно-религиозных связей с Монголией. В начале ХХ в. тибетское и монгольское духовенство активно осваивало наиболее густонаселенный район Тувы - долину Хемчика. Исследователь В.А. Ошурков отмечал: "В последние годы на Кемчик приходит много тангутских лам". В 1905-1907 гг. хемчикским угердой Хайдубом6 был основан, и под руководством тибетского ламы Кунтана Римпоче сооружен самый крупный в Туве Верхнечаданский хурэ, ставший культурным, научным и учебным центром Тувы. Уже к открытию в хурэ было набрано 100 учеников, монахи в нем изучали не только разные науки, но и боевые искусства. Кульминацией буддизации Урянхайского края стало посещение в 1910 г. Тувы ургинским хутухтой - Богдо-гэгэном, высшим иерархом тибетского буддизма в Монголии. Восьмой богдо-гэгэн приехал в Саяны по приглашению хемчикского угерды Буян-Бадыргы.

К 1911 г. уже на протяжении полувека буддийская община в Туве развивалась в соседстве с христианством, в Засаянском крае в значительном числе поселились старообрядцы и православные, в Усинске и Туране были открыты церковь, молельные дома. Документы не фиксировали религиозной нетерпимости между буддистами и христианами, со стороны тувинцев наблюдался интерес к православному богослужению. Современники отмечали, что у "сойотского начальника" даже имелось Евангелие на старо-монгольском языке. Тувинский нойон принимал участие в крестном ходе и закладке новой церкви в поселке Верхне-Усинском в октябре 1907 г. Однако в документах не зафиксировано фактов появления прихожан-тувинцев в Усинской и Туранской церквях8. Нет никаких данных о переходе в буддизм русских или православных "сибирских инородцев".

После гибели Цинской империи в 1911-1912 гг. Тува оказалась перед выбором дальнейшего пути развития. Перспектива вхождения в состав Китайской республики в тот период не привлекала ни власти, ни население. Вхождение в состав нового Монгольского государства также было проблематичным по причине старых тувинско-монгольских противоречий и материальных проблем, ложившихся на плечи строителей нового государства. Значительная часть тувинской элиты и общества предпочли самостоятельность, под покровительством Российской империи. Очевидно, важнейшую роль в ситуации выбора дальнейшего пути развития Тувы сыграла буддийская сангха, во главе с камбо-ламами. Уже первые обращения тувинских правителей к русским властям за покровительством были поддержаны духовенством. Но среди тувинских лам были и противники русского покровительства, первым о намерениях тувинских лидеров отделиться от Внешней Монголии узнал лидер буддийской сангхи в Западной Монголии Чжалханцза-хутухта, который и представил в 1912 г. донесение об этом в ургинское Министерство внутренних дел. В начале апреля 1912 г. нойоны Салчакского и Тоджинского хошунов Балчжинмаа и Тонмит обратились к Чжалханцза-хутухте с просьбой принять их в состав Цзасактухановского аймака с переходом в дальнейшем в подданство ургинского Богдо-гэгэна. Позднее, весной 1914 г., Ургинское правительство назначило Чжалханцза-хутухту правителем всего Урянхайского края.

Условия для вхождения Тувы в состав Российской империи на правах протектората созрели в 1913 г. Инициатором политики интеграции в единое политическое пространство России стал духовный лидер Тувы камбо-лама Верхнечаданского хурэ Лопсан-Чамзы. 28 сентября 1913 г. он подал на имя чиновника особых поручений при Иркутском генерал-губернаторе, заведующего пограничными делами Усинского округа А.П. Церерина прошение о принятии населения района Хемчика под покровительство России. Камбо-лама Лопсан-Чамзы в своем прошении также ходатайствовал о разрешении направить в Петербург делегацию для "поклонения и выражения чувства благодарности великому и благословенному Государю Императору". Лишь после этого с прошениями о покровительстве обратились к Иркутскому генерал-губернатору Л.М. Князеву правители хемчикских Даа-хошуна и Бээзи-хошуна. Гунн-нойон Буян-Бадырги в своем прошении попросил сохранить лишь "немногие особенности нашего быта, которые изложены в отдельном списке", в числе которых в первую очередь был назван ламаизм. Летом 1914 г. в нескольких хурэ, в Самагалдае и на Чадане, тувинские нойоны совершили молебны по случаю принятия русского покровительства и принесли положенные по сему поводу клятвы. Таким образом, большая часть буддийской сангхи Тувы выступила с инициативой или активно поддержала переход своего народа под покровительство России.

С 1912 г. начинается новый этап в истории взаимоотношения между русской светской и церковной властью и буддийским духовенством. Если в 1907-1909 гг. Усинский пограничный начальник А.Х. Чакиров активно пропагандировал идею развития православной миссионерской деятельности среди тувинцев, и летом 1910 г. писал епископу Евфимию: "Первый православный храм в поселке Туранское на спорной территории будет очень часто посещаться урянхами, монголами и китайцами... почему крайне необходимо назначить в поселок Туранский Иерея Миссионера, свободно владеющего монгольским и татарским языками...", то в 1912 г. А.Х. Чакиров не поддержал инициативы жителей русских поселков в Туве об организации православной миссионерской деятельности среди тувинцев. В письме генерал-губернатору он отметил: "...позволяю себе доложить, что в виду последних событий в Урянхае, и изъявления урянхами перехода в подданство России, при сохранении ими своей религии, открытие миссионерской деятельности в Урянхае в данное время преждевременно и не политично". Даже священники-миссионеры избегали миссионерской деятельности среди тувинцев. Священник Туранской церкви В.А. Юневич писал: "...Крестить же теперешнего закоренелого сойота язычника... едва-ли представляется удобным и отвечающим достоинству миссии, не говоря уже... о политической стороне вопроса".

Интересен еще один факт. Русские власти, православное духовенство и общественность первоначально не проявляли большого интереса к буддизму у тувинцев. Ситуация изменилась в начале ХХ в., особенно после установления протектората над Тувой. Первыми знатоками буддизма в Туве стали местные русские жители, такие как постоянно проживавший в долине Хемчика выходец из Минусинска И.Д. Брюханов, которого тувинцы называли Изот. Исследователь В.А. Ошурков писал: "Изот состоит в приятельских отношениях с ламами хуре и ведет с ними долгия беседы о переселении душ и о разных административных делах". После введения покровительства, буддийской сангхой заинтересовались представители власти. Переселенческим управлением был произведен учет хурэ, буддийских священнослужителей и монахов, а православное духовенство основательно познакомилось с буддизмом в регионе. По данным чиновника А.П. Ермолаева в 1916 г. в Верхнечаданском хурэ было до 150 лам. В старом буддийском комплексе - Нижнечаданский хурэ, расположенном рядом со ставкой Бугдэ-дарги Чимбы, управлявшего Бээзи-хошуном, в 1916 г. было около 70 лам. Всего, по данным русских властей, к концу 1916 г. в Урянхайском крае имелось около 10 тыс. буддийских лам. Интересные замечания о религиозной жизни тувинцев сделал священник В.А. Юневич: "Верования сойот представляют смесь ламаизма с шаманизмом. Первые зерна ламаизма посеяны в Урянхайской земле не более 130-160 лет тому назад, но успехи его большие. Большинство лам - сойоты. Ламы "хоараки", т. е. изучавшие "ном" (священные книги), безусловно должны знать тангытский (тибетский) язык. Монгольский язык распространен гораздо менее и его знают только более образованые. Книги в кумирнях на тангытском языке, но попадаются и монгольские. В нойоновской кумирне есть полный Ганджур (118 томов), полный Данджур (191 том), Нюл (16 томов), Нэты (4 тома) и др. Все они на тибетском языке и лишь примечания и толкования к некоторым - на монгольском. Священные книги и все нужное для богослужения сойоты получают из Урги и "Борунзу" (какой-то местности на юге). Сначала шла страшная борьба между ламаизмом и шаманизмом, но с течением времени она смягчилась и приняла совершенно другой характер. Ближе познакомившись с бытом сойот, ламы всюду старались заменить и вытеснить шаманов...". В период протектората распространение буддизма не встречало какого-либо препятствия со стороны русских властей. Наоборот, российские чиновники проявляли поддержку буддийской сангхи. В 1916 г. по инициативе нойона Хертек-Ананды был построен Сукпак хурэ в Бай-Тайгинском хошуне. На должность настоятеля монастыря был приглашен лама Дуктен из Верхнечаданского хурэ.

Развитие русской государственности в крае поставило перед властями проблему оформления церковных институтов (автономии буддийской сангхи) и связи их с государством. На всех уровнях государственного управления идея христианизации тувинцев не находила поддержки, был же поднят вопрос организационного оформления буддийской церкви в границах Урянхайского края. В 1916 г. в Восточной Сибири обсуждалась идея "автономии ламоисткого духовенства Урянхая". Петербург не поддержал данной инициативы, в письме министра иностранных дел направленном в начале 1917 г. в Иркутск, отмечалось: "Я принужден, однако, откровенно высказать Вашему Высокопревосходительству мои сомнения относительно возможности достигнуть этого результата таким административным приемом, как учреждение русской властью при Урянхайском крае должности Бандидо-Хамбо с правами Ширетуя". Таким образом, в период протектората отчасти созрели внутренние предпосылки к организационному оформлению автономии буддийской сангхи в Туве, однако руководство России, не желая осложнения Урянхайского вопроса в условиях Мировой войны, данных планов не поддержало.

Революция в России вновь поставила Туву перед выбором дальнейшего пути развития. В мае 1917 г. по инициативе Урянхайского временного краевого комитета было созвано предварительное русско-тувинское совещание, на котором обсуждались вопросы о статусе Тувы, о представительстве Урянхайского края в предстоящем Учредительном собрании. В президиум русско-тувинского совещания входили лидеры русской общины края и три тувинских уполномоченных чиновника, выбранных в таковом качестве еще в 1916 г., но часть тувинских лидеров игнорировали съезд. В ответ на сепаратистские настроения части тувинских представителей, А.П. Ермолаев заявил, что "покровительство России над Урянхаем незыблемо". Во вступительной речи А.П. Ермолаев заявил: "Каждая народность пусть живет и управляется своим обычаем". На встрече выяснились противоречия между тувинской и русской властями, в частности, тувинская сторона выразила недовольство по поводу попыток ввести в буддийских монастырях порядки по образцу бурятских дацанов. Для снятия напряженности, тувинской стороне была обещана полная независимость в вопросах религии. В телеграмме Иркутского краевого комиссара С.Н. Салтыкова А.П. Ермолаеву от 29 мая 1917 г. сообщалось: "Основным положением, определяющим курс наших отношений к Урянхаю, является необходимость сохранения спокойствия на нашей восточной границе. В связи с этим необходимо наладить добрососедские отношения, основанные на уважении прав урянхов, предоставлять им полное внутреннее самоуправление".

Тувинские власти планировали отправить в составе краевой делегации в Петроград несколько своих представителей. Однако в начале июня 1917 г. тувинская делегация отказалась выехать в Петроград вместе с русскими представителями. Недовольство тувинских правителей было вызвано изъятием у них маньчжурских и монгольских печатей, что было воспринято, как стремление органов Временного правительства ограничить тувинскую автономию. Тувинские нойоны попытались найти покровительство у Монголии и Китая, посредниками, а иногда и инициаторами это выступали буддийские ламы. Например, летом 1917 г. лама Дагданай с ведома Даа-нойона Буян-Бадыргы ездил в Улясутай, где вступил в переговоры с китайскими властями на предмет принятия Даа-хошуна под китайское управление. Фактически, после свержения царя в России, лишь небольшая часть тувинской элиты сохранила верность "покровителю", но это "меньшинство" возглавлял самый авторитетный камбо-лама - Лопсан-Чамзы, что, возможно, предопределило сохранение протектората. Президиум II съезда русского населения края совместно с тувинскими правителями направил 8 июля 1917 г. министру иностранных дел телеграмму следующего содержания: "Представители русского населения Урянхайского края и Усинского округа совместно с представителями урянхайского населения собравшись на съезд в Белоцарске приветствуют Россию как единственную законную власть...".

В феврале 1918 г. большинство лам Салчакского хошуна вместе с чиновниками провели тайное собрание, на котором решили отделиться от России и стать монгольскими подданными. После этого вооруженные араты напали на казаков, прибывших в хошун по просьбе нойона Идам-Суруна. Так произошли первые организованные вооруженные выступления тувинцев против русской власти. Новая Советская власть в Туве в 1918 г. формально не вступала в отношения и не апеллировала к буддийской сангхе. В начавшемся русско-тувинском военном противостоянии в конце 1918 - первой половине 1919 г. духовенство не выступало в качестве активной или самостоятельной силы. Однако монастыри не потеряли значения политических и экономических центров в регионе. Например, в марте 1919 г. китайский отряд перешел через Танну-Ола и расположился именно в районе Верхнечаданского хурэ, там же произошел и решающий бой, в котором "монголо-китайско-урянхайский" отряд потерпел поражение в бою с казаками.

Установление "твердой" колчаковской власти в Сибири привело к тому, что часть тувинской элиты вновь стали связывать свое будущее с Россией. Камбо-ламы Лопсан-Чамзы и Тактан вместе с нойонами Буян-Бадыргы и Чымба обратились к комиссару Временного правительства А.А. Турчанинову с просьбой отправить в Омск к адмиралу А.В. Колчаку тувинскую делегацию. Эта просьба была удовлетворена, тувинский духовный лидер Лопсан-Чамзы отправился к Верховному правителю России со своей программой преобразований в Туве, в том числе и планами реформы буддийской сангхи. Камбо-лама Лопсан-Чамзы в своем прошении А.В. Колчаку предложил учредить в Урянхайском крае автономию местной буддийской церкви, ввести должность "Бандидо Хамбо Ламы". В это время в Омске Главным управлением по делам вероисповеданий была выработана "Временная инструкция по управлению делами буддо-ламаистов Урянхайского края". Омское правительство поддержало планы создания автономии буддийской сангхи от Монголии, но не приняла предложения Лопсан-Чамзы закрепления за тувинским бандидо-хамбо-ламой статуса светского правителя Тувы.

Встреча тувинских делегатов с министрами колчаковского правительства в Омске состоялась 2 июля 1919 г. После этого камбо-лама Лопсан-Чамзы был принят адмиралом А.В. Колчаком. 13 июня 1919 г. Указом Верховного правителя России Лопсан-Чамзы был утвержден духовным руководителем (Бандидо-хамбо-ламы) Урянхайского края. Первый формальный глава буддийской церкви в Туве был награжден орденом "Святой Анны" второй степени, получил в подарок автомобиль и моторную лодку, на развитие буддизма в Туве было обещано выделить 20 тысяч рублей серебром. Однако поражение колчаковцев в бою с красными партизанами под Белоцарском не позволило Лопсан-Чамзы вернуться в Туву, глава тувинских буддистов вынужден был выехать в Бурятию, где прожил год в Хурен-дацане, затем еще год находился в одном из дархатских монастырей в Монголии.

В последующих политических событиях, приведших к образованию тувинской Народной Республики, главными действующими лицами были представители Сибревкома и тувинские нойоны. Буддийская сангха осталась важным институтом в тувинском обществе и государстве, получила дальнейшее развитие, но в качестве самостоятельной политической силы не выступала и не претендовала на качественно новый уровень своей автономии. В августе 1921 г. Всетувинский учредительный Хурал принял резолюцию о создании самостоятельного тувинского государства под покровительством Советской России.

Таким образом, в период 1911-1919 гг. буддийская сангха принимала самое активное участие в политических событиях в регионе, по ее инициативе и при ее поддержке Тува прияла покровительство России. Во время протектората буддийская сангха Тувы фактически получила автономию, что было оформлено указом Верховного правителя А.В. Колчака. Лишь поражение антисоветских сил в России не позволило завершиться процессу оформления и признания автономии буддийской сангхи Тувы.

 

Литература:

  1. Монгуш М.В. История буддизма в Туве. - Новосибирск, 2001.
  2. Монголы стали активно знакомиться с буддизмом в XIII в., особенно после завоевания Китая и установления власти над Тибетом. Современное господствующее тибетское (наряду с ранними традициями Сакья и Кагью) направление буддизма (традиция Гелуг) было основано (преобразовано из традиции Кадам) в конце XIV в. Распространение тибетского буддизма в Монголии была связана с принятием в XVI в. буддизма южномонгольским правителем Алтан-ханом. В XVII в. в Монголии появляется институт наиболее авторитетного хутухты - Богдо-гэгэна (Джэбцун дамба хутухты),
  3. Резиденция самого влиятельного камбо-ламы (хамбо-ламы) находилась в старейшем тувинском хурэ, основанном в 1774 г. в Самагалтае при ставке амбын-нойона.
  4. Ошурков Василий Александрович (1868-1914). Уроженец Забайкальской области из дворян, штабс-капитан. В 1880 г. вышел в отставку. Летом 1902 г., во второй раз, по поручению и на средства Красноярского подотдела ВСО ИРГО совершил поездку в Туву.
  5. Ошурков В.А. Отчет о поездке, совершенной летом 1902 года в Западные Саяны и западную часть хребта Танну-Ола. - СПб., 1906. 7. С.86.
  6. Хайдуб (Хайдып Монгуш) (1859-1909). Нойон Хемчикского хошуна (1890-1909).
  7. Буян-Бадыргы (Буян-Бадорху) (1892-1932). Сын бедного пастуха, приемный сын нойона Хайдуба, хемчикский нойон (1909-1921). Позднее занимал посты председателя Совета Министров ТНР, генерального секретаря ЦК ТНРП, министра иностранных дел ТНР.
  8. Дацышен В.Г. Православие в Усинско-Урянхайском крае во 2-й пол. XIX - нач. ХХ в. // Религиоведение. - 2004. - N2.
  9. Чжалханцза-хутухта Дамдинбазар (1874-1923). Глава монастыря в западной части Халхи, второй по влиянию духовно-религиозный лидер в Монголии. Духовный Помощник Кобдинского комиссара по духовным делам (1912 г.). В 1919 г. возглавлял миссию в Пекин, возившую просьбу Монголии об отмене автономии. В 1920 г. - губернатор Западной Монголии, в 1921 г. - премьер-министр унгерновского правительства. С апреля 1922 г. по июль 1923 г. - премьер-министр Народного правительства Монголии.
  10. Лобсан-Чамзы (Лубсанчжанцу) (1857-1930), камбо-лама. Старший брат нойона Хайдуба, дядя нойона Буян-Бадыргы, настоятель Черхнечаданского хурэ, один из высших буддийских иерархов в Туве. Получил духовное образование в Монголии и Тибете. В 1930 г. был расстрелян за связь с А.В. Колчаком.
  11. Государственный архив Красноярского края (ГАКК). Ф.674 (Енисейская епархия). Оп.1. Д.7949. Л.40об.
  12. Государственный архив Иркутской области (ГАИО). Ф.25 (Канцелярия Иркутского генерал-губернатора) Оп.11. Д.53. Л.1.
  13. Юневич Владимир Андреевич (1879-?). Из мещан, учился в Виленском Свято-Духовом монастыре. В 1911 г. окончил Регентские курсы в Вильне. В мае 1913 г., после окончания пастырских курсов, был назначен священником Туранской Св.-Иннокентьевской церкви.
  14. Юневич В. Церковная жизнь в Урянхайском крае // Енисейские епархиальные ведомости. - Красноярск. - 1916. N6. С.27-28.
  15. Ошурков В.А. Указ. соч. С.120.
  16. Ермолаев Александр Петрович (1886-1919). Родился близ г. Канска, окончил Тулунскую лесную школу. В 1908-1915 гг. работал в Красноярском музее, весной 1915 г. выехал в Туву в составе экспедиции, снаряженной КП ВСО ИРГО, где поступил на службу в местную переселенческую организацию. Весной 1917 г. был избран председателем Белоцарского, а затем Урянхайского комитета общественной безопасности. С июля по декабрь 1917 г. занимал пост председателя местной Земской управы. Летом окончательно 1918 г. выехал из Усинско-Урянхайского края.
  17. Отдел фондов Красноярского Краевого музея (ККМ о/ф). Фонд 7886 (Письменные источники, рукописи). С.78.
  18. ГАИО. Ф.25. Оп.11. Д.135. Л.12.
  19. Юневич В. Церковная жизнь в Урянхайском крае // Енисейские епархиальные ведомости. - Красноярск. - 1916. N6. С.23.
  20. Реформа буддийской сангхи в Туве должна была повторить "бурятский опыт". Еще в 1764 г. Екатерина II утвердила должность верховного бурятского хамбо-ламы - бандидо-хамбо-ламы, в 1853 г. было издано "Положение о ламайском духовенстве в России".
  21. ГАИО. Ф.25. Оп.11. Д.135. Л.13.
  22. В постановлении предварительного совещания, принятого 15 мая 1917 г. отмечалось: "Выслушать соответствующее заявление представителей Салчакского хошуна, прений по этому вопросу не допускать, указав им через Председателя, что только Учредительное собрание правомочно в разрешении этого вопроса, и что, следовательно, до созыва такового вопрос этот обсуждению и решению не подлежит, и протекторат России по отношению к Урянхаю остается в полной силе, и что всякое отклонение от этого, направленное против личной и имущественной безопасности русского и урянхайского населения, в случае надобности, будет подавлено вооруженной силой, с какой бы стороны эти посягательства ни исходили". Архив внешней политики Российской Империи (АВПРИ). Фонд 143 (Китайский стол). Оп.491. Д.3115. Л.239.
  23. Рукописный фонд Тувинского института гуманитарных исследований (РФ ТИГИ). Ф.42 (Личный архив И.Г. Сафьянова). Папка 4.
  24. АВПРИ. Ф. 143. Оп.491. Д.3115. Л.246.
  25. АВПРИ. Ф.143. Оп.491. Д.3115. Л.289.
  26. Турчанинов Алексей Александрович. (?-1919). Родился в Санкт-Петербурге. Учился в Королевской Прусской Сельскохозяйственной Высшей школе в Берлине (1906-1908). С 1 марта 1914 г. назначен на должность старшего специалиста по сельскохозяйственной части с откомандированием в Урянхайский край. Районный агроном Урянхайского края, заведующий переселенческим управлением в Урянхайском крае. В 1917-1919 гг. - комиссар Временного правительства по делам Урянхайского края.
  27. Наумова Н.И. Урянхайский край в политике Российского правительства. 1918-1920 гг. // Личность. Общество. История: К 80-летию профессора М.С. Кузнецова / Сб. научн. статей и материалов. - Томск, 2002. С.100.
  28. Решением Омского правительства в Туве вводилась выборная должность "Управляющий 9 хошунами Урянхая чулган-дарга".

 Автор: Дацышен В.Г.

 Источник:  http://mion.isu.ru/filearchive/mion_publcations/sb-confess/4_4.html

© 2021 Централизованная Буддийская Религиозная Организация "Управление Камбы-Ламы Республики Тыва". Хурээ "Цеченлинг". Все права защищены.